Освободив 6 ноября 1943 года Киев, І Украинский фронт за десять дней наступления продвинулся вперед на 150 км, создав на Правобережной Украине плацдарм стратегического значения. 12 ноября наши войска освободили крупный областной центр и важный узел железных и шоссейных дорог – город Житомир.
Фашисты, перебросив из Франции, Италии и других стран Западной Европы, а также из соседних участков советско-германского фронта немало дивизий, особенно танковых, предприняли мощное контрнаступление, намереваясь ликвидировать киевский плацдарм и восстановить свое положение на линии реки Днепр. Противник бешено рвался к шоссе Киев-Житомир, чтобы нарушить эту важную коммуникацию. Развернулось ожесточенное сражение. Сотни фашистских танков атаковали наши позиции. С новой силой прозвучали призывы: «Ни шагу назад! Отстоим родной Киев!», «Не отдадим фашистам ни пяди родной земли! Стоять насмерть!», «Не дадим врагу прорваться к Днепру!» Ценой своей жизни І Украинский фронт преградил фашистам путь к столице Украины. Но противнику удалось вновь захватить Житомир и Радомышль.
Не считаясь с потерями, немецко-фашистская армия рвалась к Киеву, она была в 60-ти км от него. Пленные сообщили, что после захвата Житомира Гитлер приказал всемерно развивать успех и во что бы то ни стало овладеть Киевом, отбросить советские войска за Днепр. Напряжение борьбы возрастало. Стойкость cоветских войск повысилась, и наши удары по врагу становились все сильнее. Фашисты истекали кровью на наших оборонительных рубежах.
В течение ноября вражеская сторона потеряла убитыми и ранеными около 90 тысяч солдат и офицеров.
Именно в эти дни Ставка Верховного главнокомандования приняла решение перебросить с Тамани на Житомирское направление части легендарной 18-й Армии. Я был солдатом-снайпером соединения, входившего в эту армию. В вагонах военного эшелона (товарного поезда) мы за неделю преодолели расстояние от станции Крымской (Тамань) до Дарницы (Киев). Ехали, соблюдая максимум бдительности. Из вагонов выходить не разрешалось, вступать в беседы с населением – тем более.
Дарница нас встретила сильным морозом и метелью. Ночью маршем прошли разрушенный Киев. К утру 20 декабря 1943 года части и соединения 18 Армии заняли исходное положение для решительного броска вперед. Армия действовала на направлении главного удара в районе Житомирского шоссе. Перед нашим вторым батальоном 325 гвардейского стрелкового полка на расстоянии 2-х км находился передний край противника. Справа начинались окраины деревни Романовка. Полк в составе 129 гвардейской краснознаменной дивизии 18 Армии должен был взломать оборону противника в районе с. Романовки и обеспечить ввод в прорыв танковой армии.
Мне особенно запомнился день 24 декабря 1943 года – день начала контрнаступления по овладению Житомиром. О нем я и хочу рассказать.
Нас, бойцов батальона, ночью ознакомили с приказом о переходе полка в наступление и зачитали обращение Военного совета к войскам І Украинского фронта. У меня до сих пор хранится эта листовка. В обращении говорилось: «Боевые друзья! В битвах за Днепр, за Киев, за Советскую Украину вы проявили величайшее мужество, отвагу и героизм. Вы разбили немецкие дивизии на Дону и на Северном Донце и, отразив летнее наступление немцев, разгромили врага под Белгородом и Обоянью. Сокрушая и преследуя гитлеровцев, вы героически форсировали Днепр и освободили от немецких оккупантов украинскую столицу – Киев.
Сорок дней стойко и мужественно, не щадя своей крови и жизни, отражали вы яростные атаки врага в районах Фастова и Василькова, Брусилова и Коростеня. Враг бросил на этот участок фронта десятки лучших танковых и пехотных дивизий. Взбешенный военными неудачами, Гитлер хотел любой ценой прорвать нашу оборону, выйти к берегам Днепра и снова захватить Киев.
Не вышло! Коварные замыслы врага сорваны. Он захлебнулся от вашего мощного огня в своей же собственной крови. Вы измотали и обескровили врага. Наши силы утроились. Настал момент для полного разгрома этой группировки».
Военный совет фронта призывал бойцов смело и решительно взламывать немецкую оборону, днем и ночью преследовать противника, не давая ему закрепиться на промежуточных рубежах, окружать и дробить его войска, уничтожать и захватывать живую силу и технику.
Обращение заканчивалось призывом: «За нашу священную советскую землю, за Украину, вперед на полный разгром врага!»
В 6 часов утра 24 декабря мощный залп сотен батарей потряс округу, Небо расчертили огненные молнии реактивных снарядов знаменитых «катюш». Двести стволов на километр фронта прорыва!
Артиллерия перенесла огонь в глубину. В воздух взлетели сигнальные ракеты, и прокатилась команда: «В атаку вперед!» Солдаты нашего батальона дружно поднялись. Довольно быстро овладели первыми траншеями противника и продолжали продвигаться вглубь вражеской обороны. Но вот на подступах к окраине с. Романовки 4-я рота батальона залегла. Гитлеровцы превратили деревню в сильный узел сопротивления: дома были приспособлены под огневые точки, колодцы оборудованы под дзоты. Прямо перед ротой, в сотне метров беспрерывно строчил пулемет. Он поразил многих наших бойцов. Командир роты капитан Мустафьев дал команду снайперу (а это был я) подавить огневую точку. Скрытно я прополз метров 20 и в воронке от снаряда занял свою огневую позицию. После первого же выстрела пулемет замолчал, а рота ворвалась в Романовку. Интересно было посмотреть на свою снайперскую работу. Пуля попала фашисту в голову. Он, откинувшись назад, был недвижим. Я обратил внимание на то, что на левой и правой руках до локтей у него было по пять пар часов с браслетами, а в рюкзаке – женское белье и бижутерия. Вот такой мародер-головорез оказался двадцать девятым уничтоженным мною фрицем.
К 12 часам батальон вместе с другими подразделениями полка и дивизии взломал оборону противника на глубину до 3-х километров. В прорыв хлынули главные силы 18 Армии.
В полосе наступления батальона мы захватили до сотни пленных. Вот что они показали: «Артиллерийский огонь был страшен. У многих из нас из ушей и горла шла кровь от сильных разрывов снарядов. Огонь приближался к нашим окопам постепенно. Когда он перешел через нас, то мы увидели, что красноармейцы бегут вслед за огневым валом в 60-100 метрах. Нам ничего не оставалось делать, как поднять руки».
Наступление войск І Украинского фронта, начатое 24 декабря, явилось полной неожиданностью для противника. Пленные офицеры показали, что фашистское командование никак не предполагало, что мы сумеем за короткий срок оправиться от ударов немецких танковых дивизий и предпринять контрнаступление.
Схватка за Романовку длилась до вечера. Гитлеровцы цеплялись за каждый дом, улицу, а, накопив силы, переходили в контратаки, теснили наших солдат на задворки деревни. Запомнился и такой случай этого дня. Был у нас повар Иван Кукурудза. Находясь со своей кухней километрах в двух от населенного пункта в овраге и не видя картины сражения, повар стал сетовать: «Что-то бой подзатянулся, того и гляди суп перепреет. Сходить что ли туда, помочь ребятам?» «Иди Иван, наведи там порядок, а я за тебя подежурю», – подтрунивал над Кукурудзой пожилой боец, ходивший у него в помощниках. Иван схватил свою винтовку и бегом, не снимая белого халата, припустился к переднему краю. Без передышки добравшись до места, куда отошла цепь нашей роты, повар упал в сторонке в снег и быстро осмотрелся, у крайних хат мелькали силуэты – гитлеровцы поднялись в контратаку. Кукурудза впервые увидел их так близко, но не оробел, а спокойно достал патрон в патронник. Тут он заметил совсем неподалеку трех немецких автоматчиков, заходивших во фланги стрелкам. Иван прицелился, нажал на спусковой крючок, и первый гитлеровец сходу ткнулся головой в снег. Такая же участь постигла двух других.
Контратака захлебнулась. Солдаты роты начали преследовать врага, охватывать с двух сторон. В их цепи бежал и Кукурудза. В центре деревни, где сбившись в кучу, гитлеровцы приняли последний бой, Иван одного за другим сразил меткими пулями еще двоих. Посчитав, что с остальными теперь управятся без него, повар поспешил к своей кухне, куда уже направлялись с пустыми термосами разносчики пищи. Очистив от захватчиков деревню, проголодавшиеся бойцы приступили наконец к обеду. Все ели с большим аппетитом и просили добавки. «Вот у нас повар какой молодец! И обед сготовил на совесть, и навоевался вдоволь», – посмеивались они. За этот бой повар Кукурудза с благодарностью принял из рук командира части медаль «За отвагу».
Уже поздно вечером по цепочке прозвучала команда: «Снайпера Грицая -на КП командира батальона». Прибыл я быстро. А там командир батальона майор Ишметов говорит: «Тебя вызывают в политотдел дивизии. Сбор у штаба полка».
Как сейчас помню: уже было темно, мороз не меньше 20-30 градусов; на опушке леса машина типа хлебовозки, из будки - труба, идет дым. Оказывается, это политотдельская машина, а вызвали нас затем, чтобы выдать партийные билеты. Дело в том, что 3 августа 1943 года мне исполнилось 18 лет, на следующий день я написал заявление: «Если убьют – прошу считать коммунистом». 4 августа меня приняли в кандидаты партии, сфотографировали, а кандидатскую карточку все не выдавали. И вот, 24 декабря, во время боев за Житомир, настала пора получить билет кандидата ВКП(б).
В будку автомашины заходили по одному. Настал и мой черед. С мороза и темени попал в огромную, жарко натопленную комнату, где ярко светились керосиновые лампы и царила полузабытая атмосфера мирного уюта. За столом сидел капитан, который радушно и деловито задал мне несколько вопросов и заполнил документы кандидата партии. Освободившись, я не вышел из этой будки-комнаты и, присев на пол, сразу заснул – сказались напряженные морозные дни, когда на переднем крае заснуть практически можно было не более чем на полчаса, с просьбой, чтобы тебя разбудил товарищ – в противном случае при таких морозах – не проснешься, превратишься в сосульку. А тут такая благодать – тепло и уютно. Потом мне ребята говорили, что через полчаса пришел начальник политотдела полковник Швец вручать партийные билеты. Увидев, что я не поднялся и сплю, он, видимо, сделал скидку на мои 18 лет, и меня не разбудили. Кандидатскую карточку он вручил мне последнему. Полковник предложил мне сесть и по-отцовски повел со мной беседу. С удивлением и уважением узнал, что я малоземелец, что провел на Малой земле 200 дней, был ранен, что у меня за бои на Малой земле два ордена «Красной Звезды» и медаль «За отвагу», что на боевом счету у меня 29 уничтоженных фашистов, что я, будучи рядовым более трех месяцев, занимаю офицерскую должность – комсорг батальона. Расспрашивал о житье-бытье моих товарищей-воинов батальона. Понимающе отнесся к тому, что самым трудным для тех, кто был тогда на переднем крае, было спрятаться от пронизывающего холода. И днем и ночью приходилось находиться в снегу, мерзли ноги, коченели руки – было трудно. Одежонка у солдата пехоты не грела в лютый мороз. Возмутился, когда узнал, что у нас уже месяц не было бани и не выдавали мыла. В общем, его интересовали наши солдатские будни и настроение людей. Беседа закончилась неожиданным предложением полковника Швеца поехать мне на 6 месяцев в военное училище, и не какое-нибудь, а Ленинградское дважды краснознаменное военно-политическое училище им. Ф.Энгельса, при условии, что после окончания училища я обязательно вернусь в родную дивизию. Надо ли говорить, что я с огромной радостью согласился. Тут же, через час, мне вручили пакет для начальника училища и командировочные документы. Все было поспешно, ибо в сторону Киева везли тяжело раненных и я мог отправиться с ними. Немудреные солдатские вещички были при мне – в вещмешке. Оставалось забежать в родной батальон, наскоро попрощаться с товарищами и отправиться к новому месту прохождения службы. Была полночь. Таким был запомнившийся мне день на передовой – день 24 декабря 1943 года. Утром – смертельный, тяжелый бой, а вечером – получение партийного билета и направление в военное училище.
Позднее узнал, что декабрьское наступление І Украинского фронта принесло крупный оперативный успех. Наши войска за три недели наступления (с 24 декабря 1943 г. по 14 января 1944 г.) продвинулись на 100-200 километров и полностью освободили Киевскую, Житомирскую области, ряд районов Винницкой и Ровенской областей, в том числе города Житомир, Бердичев, Белую Церковь. Полностью была ликвидирована угроза, нависшая над Киевом.
В военном училище (оно было эвакуировано в г. Шуя Ивановской области) я проучился 6 месяцев и в звании младшего лейтенанта вернулся в родную дивизию. Новая должность – комсорг полка! Снова был передний край в Болгарии, Венгрии, Югославии и Австрии. Войну закончил лейтенантом, комсоргом полка.
Грицай Ю.А.
