Мое детство прошло в предвоенный период, когда в стране закончилась коллективизация, полным ходом шла индустриализация, страна усиленно укрепляла свою обороноспособность, население готовилось защищать свою Родину. Подготовке населения к войне, военно-патриотическому воспитанию уделялось исключительно большое внимание. Организации ОСОАВИАХИМа, широкая сеть аэроклубов, начальная военная подготовка в учебных заведениях охватывали большую часть населения страны, особенно молодежь.

Несмотря на то, что до начала учебного года было более двух месяцев, нас, учеников, в первые же дни после объявления войны собрали в школе, объяснили обстановку, и мы приступили к работе: в школьном дворе рыли траншею, с перекрытиями и блиндажом, установили дежурство в школе, проводили ежедневные тренировки на случай возникновения чрезвычайных ситуаций: воздушная тревога и др. Мы, мальчишки, часто крутились на сборном пункте райвоенкомата, где проходил призыв и формировались команды для отправки в действующую армию; там по возможности помогали взрослым.

В середине августа через железнодорожную станцию нашего города Харцызска Донецкой (тогда еще Сталинской) области уже шли эшелоны эвакуированных с запада.

Пришла очередь и моему отцу уходить на фронт. 30 августа 1941 г. мы проводили его в армию, и ровно через месяц, 30 сентября 1941, он погиб под Запорожьем в районном центре Новониколаевка во время бомбежки. Его товарищи успели его похоронить на кладбище, но точного места захоронения не указали. И хотя я много лет спустя трижды приезжал туда, ни я, ни школьники-следопыты, вызвавшиеся мне помочь, точного места могилы отца так и не нашли. Поиски похоронивших его товарищей тоже ничего не дали: многие погибли на войне. А встретиться с последним выжившим мы не успели: когда нашли его адрес, оказалось, что за неделю до этого он умер.

В начале октября 1941 года воинская часть, в которой служил отец, проходила через Харцызск. Сослуживцы отца принесли нам извещение о смерти, вещевой мешок, сапоги и шапку со следами крови. В вещмешке было 50 ученических тетрадей, которые он где-то достал и надеялся передать мне к началу учебного года.

Вместе с этой же частью мы и эвакуировались. В г. Иловайске формировался эшелон для эвакуации, на котором мы двинулись на Ростов, но по пути вынуждены были повернуть на Саратов (немцы наступали очень быстро) – и далее, в Среднюю Азию. В пути были полтора месяца и оказались в г. Коканде Ферганской области (Узбекистан), где нас распределили по кишлакам. Нашей семье выделили кибитку без окон, стены из круглого самана, соответственно – довольно крупные дыры, хорошо просвечивается и продувается. А на улице уже январь. До города 30 км. Нам как семье погибшего выдавали так называемый коммерческий хлеб (его можно было покупать за деньги; действовала талонная система, а талонов у нас не было), по одной буханке через день. Нам с матерью приходилось ходить за ним за 30 км в условиях холодной, суровой в тот год зимы.

К весне нам удалось переехать в Коканд, где мать устроилась на суперфосфатный завод, а я пошел в школу, в IV класс.
Большое внимание в школе уделялось военному делу (начальная военная подготовка). Занятия по нему проводились ежедневно, 5 часов в неделю. В городе располагалось Харьковское авиационное училище связи. Дети его преподавателей учились вместе с нами.
Все торжественные построения училища проводились с нашим участием: во всех парадах и демонстрациях наше место было в строю на левом фланге училища.

Военное дело стало  любимым предметом, а военный руководитель — любимым учителем.

В 1943 году я вступил в комсомол и в составе школьного комсомольского отряда поехал в колхоз, где выращивалась сахарная свекла (в городе построили сахарный завод, а сахар был объявлен стратегическим продуктом). Наш отряд возглавлял военрук – лейтенант-моряк, отличный воспитатель и организатор. В колхозе нам выделили отдельный двор с высокими стенами (дуванами) под открытым небом, в центре двора – печка. Из еды выдавали по 200 граммов рисовой шалы (неочищенный рис). Работа была тяжелая, но воинский порядок, дисциплина и дружный коллектив помогли нам выдержать без потерь 3 месяца. Опасность я здесь не переоценил: еды было мало, мы едва не голодали, к тому же район время от времени подвергался нападениям басмачей и банд дезертиров.

Когда мы вернулись домой, нам устроили торжественный прием, накормили настоящим узбекским пловом, а я получил первую в жизни премию – ватный костюм (рубаха и брюки крупной вязки), которым я гордился и в течение года ходил только в нем, пока он не расползся.

В Коканде в 1943 году образовалось военно-музыкальное училище на подобие суворовского. Мы, мальчишки, завидовали его воспитанникам, мечтали поступить, но мне это не удалось.

Летом 1943 года началось освобождение Донбасса, и мы начали ходатайствовать о возвращении домой. В августе 1944 нам удалось уехать. И снова теплушка, эшелон, и опять почти месяц в пути. И даже с небольшим происшествием.

На станции Арысь эшелон подавали в тупик, и мы ждали отправки. Меня с товарищем послали на станцию за водой. Набрав воды, мы вернулись и обнаружили, что эшелон ушел. Не выливая воду, мы вернулись на станцию и обратились к ее начальнику. Он нас устроил в воинский эшелон, везущий танки на фронт.

Двое суток мы догоняли свой эшелон. Нас приютили танкисты, кормили, опекали, и на каждой станции я бежал узнавать местонахождение нашего эшелона. В конце концов оказалось, что станцию, на которой он стоит, воинский эшелон пройдет без остановки. И мы с товарищем пошли пешком 15 км до этой станции. Уже с пустыми ведрами и догнали своих. Оказывается, танкисты, проезжая мимо нашего эшелона, знаками и криками предупредили наших родных, что мы идем, и тем удалось задержать эшелон до нашего прихода.

Вернувшись в Харцызск, мы застали полную разруху.

Учебный год 1944 начался с работ по восстановлению школы. А на занятиях снова - военное дело – любимый предмет, а я снова, как и в Узбекистане, был командиром взвода и очень гордился этим доверием.

Военный руководитель, ст. лейтенант запаса Потапов, высокопрофессиональный, но тяжело больной туберкулезом, перед смертью советовал мне идти в военное училище. Он считал, что у меня есть способности.

Учебно-полевые сборы мы проходили в оборонно-спортивном лагере, где нами командовали уже уволенные в запас по ранению офицеры, влюбленные в свое дело. Они привили эту любовь и нам. Основные предметы: тактическая, огневая, строевая подготовка и уставы – дали нам серьезные практические навыки. И уже потом, будучи в армии, ни я, ни мои товарищи не испытали никаких трудностей при адаптации к условиям воинской службы.

9 мая 1945 года мы узнали: ура! Победа! Великая победа, которую мы так долго ждали! Этот день стал самым радостным днем в нашей жизни, самым светлым праздником.

Хорошо помню, как 9 мая в 6 часов вечера на главную улицу города – Вокзальную – вышли все, от мала до велика, и до поздней ночи шло грандиозное гуляние, как и предсказывалось в замечательном фильме «В 6 часов вечера после войны».

65 лет мы живем под мирным небом, но уроки истории и цену нашей победы забывать нельзя. И меня очень волнуют слова песни из кинофильма «Офицеры»:

Нет в России семьи такой,
Где б не памятен был свой герой,
И глаза молодых солдат
С фотографий увядших глядят.
Этот взгляд – словно высший суд
Для детей, что сейчас растут.
И мальчишкам нельзя
Ни солгать, ни обмануть
Ни с пути
Свернуть.

Тульчинський И.П.